ФЕНОМЕН ВСЕЛЕНСКОГО МАСШТАБА

​Олжасу Сулейменову—90 лет

Я бы русский выучил только за то, что на нем говорил Ленин» —говорил Маяковский, передавая величия феномена отдельно взятого человека. Что случилось с Лениным и с его идеями, ныне предмет пустых споров. Однако у моей формулы, берущей начало от фразы поэта, точно судьба бессмертна: Я бы пришел на эту землю только за то, что в ней жил, живет и будет жить Олжас Сулейменов!

В мире мало примеров, когда двадцатипятилетний поэт практически в мгновение ока создает целую поэму в честь покорения космоса человеком и она становится его визитной карточкой посланника мира. 

Священные писания говорят, что убийство одного человека равносильно убийству всего человечества. Каждое испытание смертоносных ракет в Семипалатинске и Неваде обходилось планете исчезновением многих жизней в разных ее уголках, рождением детей без конечностей, отравлением природы на десятилетия вперед. Инициируя и останавливая эти испытания, Олжас Омарович вписал свое имя в анналы мировой истории как человек, неоднократно спасший планету от исчезновения. В то время, когда псевдополитики, играя в миротворчество, получали премии при наличии нескольких очагов напряжения и раздора, человек с огромным сердцем и невероятной энергией шел к своей цели—мир не должен быть в плену у безумцев, жаждущих наживу и власти.

Судьба была ко мне благосклонна не раз, однако основным ее подарком было знакомство с этим великим простым человеком. До 1989 года я о нем знал только по телевизору, по стихам его, по его масштабной инициативе по прекращению ядерных испытаний. Как и водится с теми, у кого не сформировались четкие представления о жизни из-за отсутствия опыта, в моем воображении он был, да не сочтите это за богохульство, полубогом, к которому не подойти за версту. Страна, которой оставалось существовать менее двух лет, бурлила в поисках демократии, пикировала ускорением, задыхалась в грохоте гласности. Оставалось меньше года, когда танки огромной страны начали давить собственных граждан под предлогом защиты той же зарождающей демократии в Алма-Ата и Баку, в Тбилиси и Вильнюсе, не подозревая, что эти танки кромсают не машины скорой помощи и мирных людей, а режут границы огромной страны на лоскутки. В это самое время с трибуны Съезда народных депутатов призывал людей к благоразумию не кто иной, а Олжас Сулейменов. 

До меня об этом человеке сказали столько добрых слов, справедливых и заслуженных эпитетов, что, казалось бы, нечего и добавить. Но это не так. Есть один факт среди многочисленных добродетелей Олжаса Сулейменова, о котором никогда не забудет азербайджанский народ и те, кому дороги чувства долга, дружбы, братства, сострадания. Итак, когда советские танки изуродовали людей, и добились в этом «больших» успехов, убив семь сотен и ранив несколько раз больше, истекающая кровью Баку оказалось в изоляции и вакууме молчания. Никто из влиятельных людей, депутатов, сильных мира сего не нашел в себе силы стоять рядом с попавшем в беду народом. По злой иронии судьбы именно в эти дни Олжас Омарович болел, и когда народный поэт Азербайджана Бахтияр Вагабзаде позвонил ему, он ни минуты не колеблясь, сказал: «Приеду, брат, я с Вами». Когда он приземлился в Баку, у него температура была 39 градусов! Стоит ли к этому что-то добавить?

Трудно определить, какой гранью бриллианта дорог алмаз Олжаса: Поэтическим слогом, Гражданской позицией, Дипломатическим даром или безграничным человеколюбием? Скорее всего СЛОВОМ, которым Он с юных лет слился воедино. И за этим Словом он не наблюдал театральным биноклем из Академических кабинетов, а изучал Его величество Слово под микроскопом, под пеленой тысячелетий, в наскальных рисунках, в рубаи Хайяма, в письмах Фараби.

Мы все понимаем, что нет в мире абсолютной справедливости, сколько бы люди за неё не боролись. Нет справедливости и в достойной своевременной оценке заслуг отдельного человека, коллектива, общности людей. Заслуги ОлжасаСулейменова перед человечеством несколько десятилетий стоят нескольких Нобелевских премий. Подобно своим предшественникам в этом поприще Махатма Ганди, Нельсон Мандела и другим, и Олжас действовал не копейки ради, а по велению души. И как сказал мой с юбиляром общий друг, Ибрагим Халил Балайогуллары, присуждение Нобелевской премии Олжасу Сулейменову подняло бы престиж самой премии, нежели Его.

18 ноября 1991 года, за несколько месяцев до распада нашей общей страны, мы с турецким журналистом Муаммар Элверен встретились с Олжасом Сулейменовым в гостинице «Москва», которая также сегодня видоизменилась так, чтобы потерять следы той страны. Тогда нашему Большому Другу исполнилось 55 лет и 6 месяцев. И он выглядел намного моложе своих лет, а рассуждал как мудрый старец. От этой встречи мне осталась книга с его автографом для моей дочери, которая по счастливой случайности родилась тоже 18 мая ровно на 45 лет спустя.

Джафар Садыг,

Москва, 21 мая 2026 года